Родословные [СИ] - Григорий Ярцев

– И это мы еще переспать не успели, – глумливо отреагировал Гавриил на свою красочную характеристику, высказанную когда-то Катериной.

– Не задавайся, – произнесла Катерина своим бархатным голосом. Выйдя из-за спины Гавриила. Нарочно слегка коснувшись его, она встала подле Сусаноо и, обвив рукой его плечо, игриво пробарабанила по нему своими изящными ноготками. – Все это было сказано с одной единственной целью, – продолжала Катерина, не сводя глаз с острого профиля Сусаноо, – убедить его в реальности угрозы и мне это удалось.

Сусаноо с неким подобием улыбки побежденно кивал головой.

– Я сам хотел этого, – признался он, – понимал, чем все обернется, в случае неудачи, хотя и вызывающая самоуверенность Катерины определенно сыграла свою роль.

Они решили выкрасть капсулы Предка той, дождливой ночью, рассказывал Сусаноо, в порту Калининграда. Понимали риск и потому могли рассчитывать только на самих себя. Перехватить капсулы в море оказалось невозможным, что и вынудило их действовать уже на суше. Катерине каким-то чудом удалось убедить наймита в том, что Виктор в последнюю минуту изменил своим планам и поручил ей принять капсулы. Так тот охотно передал им Предков. Сусаноо и Катерина оказались почти обескуражены тем, что все прошло без сучка и задоринки и, находясь в шаге от получения капсул, вдруг, откуда не возьмись, объявились серафимы. Каким образом они прознали про то место, да и про существование самих Предков и по сей день оставалось загадкой, но далеко не они своим появлением смешали все карты. Произошло нечто совершенно неожиданное. Одна из капсул Предка неожиданно открылась. Ее содержимое не увидела ни Катерина, ни Сусаноо, раскрывшаяся капсула вмиг посеяла панику в их сознании, но серафимы, ворвавшиеся в ангар, точно кучка варваров, не увидели в открытой капсуле угрозу – их невежество и незнание, кажется, впервые сослужило им хорошую службу.

– Так, – заканчивал свой небольшой экскурс Сусаноо, – мы и совершили роковую ошибку. Потеря Предка, как падающие доминошки, повели за собой целую цепь разрушений и неудач. Быть может, именно мы виноваты в смерти остальных Хранителей, – тут он вдруг умолк и вновь посмотрел на Гавриила с уже знакомым ему научным интересом. – Ты, кстати ничего не почувствовал, в момент их смерти? Бодрость? Необъяснимый прилив сил? – он повторял вопросы Мстислава, но, как и тот, в ответ получил лишь отрицательный кивок.

Сусаноо обреченно поглядел на Катерину и пожал плечами. Гавриил тоже невольно перевел на нее взгляд.

Катерина теперь казалась совершенно другой. От надменной, беспечной и поверхностной девушки, когда-то встреченной Гавриилом, не осталось и следа. Даже прежде нежный и интимный голос обернулся холодной ноткой расчета. Только безупречная красота ее никуда не делась, скорее наоборот, теперешняя Катерина казалась Гавриилу еще красивее, а ее идеально облегающее тело фиктримаго угольно-серого цвета, поблескивало серебром каждый раз во время ее изящных движений. Густые золотистые волосы, прежде доходившие до поясницы, теперь были собраны в длинную косу и напоминали хвост скорпиона.

– Ладно наймит в порту, – начал Гавриил с трудом оторвав от нее взгляд, – но как Катерине удалось провести тебя? – точно прислушиваясь, Гавриил спросил Сусаноо.

– Ты видел ее грудь?

– Справедливо.

– На самом деле, – Сусаноо заговорил о Катерине уже серьезно и так, будто ее и не было вовсе, – Катерина убедила меня задолго до твоего появления, я бы даже сказал задолго до твоего рождения, – иронично улыбнувшись, отметил Сусаноо. – Одержимая лживой мыслью о воссоздании нашей расы, Катерина убедила меня сначала в ее необходимости, а затем и в неизбежной, но не удавшейся краже Предка, – Сусаноо сильно сжал рукоять катаны в руке, – В этом, несомненно, есть и моя вина, наверное, даже в большей степени. Гордыня не давала покоя. Мысль о том, как я вознесусь в глазах сородичей, затмила рассудок и окутала собой здравый смысл. Но Катерина, – Сусаноо глядел на нее с явной ненавистью, но в то же время, восхищался ее коварством, – Катерина всегда мыслила как нельзя трезво и расчетливо.

– Для чего? – все еще не понимая всей картины, спросил Гавриил, а Катерина немного гордо и, улыбаясь изгибами своего утонченного рта, гордо сохраняла молчание, хотела чтобы Сусаноо рассказал и признал все сам; он поник, ему явно надоело объяснять и постоянно раскладывать все по полочкам.

– Виктор дарует тебе жизнь в обмен на мою смерть, так ведь? – за очевидностью ответа Сусаноо продолжил: – победителю полагаются все привилегии, статус, обязанности и возможности проигравшего. По идее тебя, Гавриил не должно было быть в уравнении. Вместо тебя должен был явиться Клим и отрубить мне голову, ну и поскольку, он в правлении не заинтересован, а делегировать мои полномочия среди остальных Хранителей – расточительство, да и теперь уже не возможно, наверняка, на очередном собрании Синклит бы сошелся во мнении, что бразды правления должна принять…

Между Гавриилом и Сусаноо мелькнуло понимание, а взгляды сошлись на Катерине. Она держалась весьма элегантно, переполненная чувством удовлетворенности от весьма удачно разыгранной партии. Наполненная радостью победы Катерина хранила подозрительное молчание, точно партия сыграна и уже даже выиграна, но далеко не все фигуры в этой партии до конца сыграли отведенную им роль.

– Не хочется доставлять Виктору или Климу еще больше удовольствия, – Сусаноо подбросил катану все той же рукой и, ухватившись за ее лезвие, рукоять направил Гавриилу, а сам, упав на колени, разошелся блаженной улыбкой. – Хочу умереть от твоей руки, Гавриил, – слова его прозвучали будто просьба.

Гавриил осторожно, даже с некоторым почтением взял клинок в руку. Он понимал – Сусаноо уже мертв и неясным остается лишь то, кто нанесет удар. Гавриил обхватил рукоять катаны обеими руками и занес меч справа. Сусаноо выпрямился в спине, гордо задрал голову и блаженно закрыл глаза.

Гавриил рубанул.

Сусаноо отрицательно и, в явно расстроенных чувствах, покачал головой. Лезвие оказалось не достаточно острым для того чтобы разрубить его, практически окаменевшую за столькие тысячелетия кость, а может Гавриил рубанул не достаточно сильно и меч, разрубивший плоть застрял в кости. Гавриил вынул лезвие из слегка кровоточащей шеи Сусаноо.

– Тебе нужно научиться рассчитывать силу, Гавриил, – иронично произнес Сусаноо, явно расстроенный наличием головы на плечах.

– Кажется… у меня еще есть пара попыток, – заключил Гавриил, наблюдая, как глубокий порез на его шее сросся и от него не осталось и следа за исключением кровоподтеков.

Оглянув клинок, Гавриил заметил, что оно сильно изогнулось, деформировалось, кое-где на его лезвие появились вмятины, а сталь в некоторых местах и вовсе обрела сколы, видимо, меч износился еще в бою с упырями. Гавриил, скривившись ртом, швырнул бесполезную теперь железяку в сторону.

Сусаноо же достал, точно фокусник зайца, из своей мешковатой просторной одежды черный прямоугольный предмет, походивший на жезл, длиной сантиметров двадцать и заботливо вложил его в руки Гавриила.

Невольно Гавриил затрепетал. Ему вспомнились слова Виктора о том, что многое, придуманное человеком, уже имело свои реальные экземпляры, порой, воспроизведенные с невиданной точностью. Сусанно быстро уловил этот вспыхнувший трепет в черных глазах Гавриила и, отрицательно покачав головой, произнес то, что его сильно расстроило:

– К сожалению, это не из далекой-далекой галактики, Гавриил.

И вернувшись к реальности, Гавриил понял, что держит в руках Стик, но не совсем обычный, а какой-то модифицированный, более сложный. Мстислав как-то показывал ему нечто похожее, но в несколько меньших размерах. Держа жезл в руке, Гавриил увидел четыре небольших куба, располагавшихся в центре жезла. Сжав его в руке, стало ясно – кубы с точностью подходили под четыре пальца: указательный, средний, безымянный и мизинец. Сусаноо своими тонкими исхудавшими руками обхватил руку Гавриила, сжимавшую стик, и нажал на его указательный палец. Куб довернулся, и жезл тут же издал бесконечное множество приятных слуху трескающихся звуков и в их сопровождении, рассыпаясь на тысячи маленьких геометрических фигур, собрался в продолговатое матово-черное лезвие длиною чуть больше метра. Гавриил рассматривал его с широко открытыми глазами: в клинке не было ничего лишнего, буквально – ничего. Только цельная рукоять, где-то в скрытой от глаз границе переходящая в лезвие, идеально ровное двуострое лезвие чарующее своими линиями. Дол точно посередине разделял клинок тонкой прорезью вдоль всего лезвия и заканчивался почти у его острия.

– Попробуй этим, – подгонял Сусаноо и вновь гордо вытянув шею, принял прежнюю позу ожидающего смерти.

На этот раз без лишних слов Гавриил дал Сусаноо желаемое. Рубанул так, что послышался звук рассекающего воздух лезвия.